ЗАРИСОВКИ к 7-му АРКАНУ ТАРО

 
 
 

НА ГЛАВНУЮ

СБОРНИК

ЗАРИСОВКИ

ССЫЛКИ

 БИБЛИОТЕКА 

 

ЗАРИСОВКИ К СТАРШИМ АРКАНАМ

 

 
 

АРКАН XIX. Veritas facunda; Virtus humana; Aurum philosophalum; Vocatio; Lux resplendens (Ослепительный Свет); Sol, le Soleil (Солнце); Иероглиф (топор освобождения, прорубающий окно к свету в крыше предшествующего аркана).

   

Aurum philosophalum

Золото Философов

 
     
 

Опасности распыления благородной материи, преждевременного разрушения тела и т. п. заставят нас думать о проблеме Философского Камня и Жизненного Элексира. Вот вам и третий заголовок Aurum Philosophale (Золото философии).

Готовые объекты в природе (2) вместе с пониманием Вторичных и Зодиакальных Причинностей (17) дадут ключ к Алхимии (19).

Ведь исходным материалом Алхимического Делания могут служить самые неблагоприятные состояния материи, лишь бы вы умели читать в Природе.

Гностическое понимание Принципа Произвождения (3) и необходимость физического разрушения (16) определят одну из основных фаз Алхимического Процесса (19), а именно, фазу «головы ворона». Сначала гниение, потом возрождение.

Законы приспособления в Природе (4) и судьба материи (15) оправдывают Алхимическую Задачу (19).

Чутье Великой Естественной Религии (5) и понимание обратимости процессов (14) создают Алхимика (19).

Знакомство со средой (6) и с энергетическими преобразованиями (13) дают ключ к Алхимии (19).

Если ты сознаешь, что материя Зодиакального Плана (12) в твоем распоряжении по праву собственности (7), то ты в душе Алхимик (19).

Карма Природы (8) и ее силы (11) должны быть известны Алхимику (19).

Осторожность (9) в пользовании Мировой Мельницей (10) характеризует Алхимика (19).

…добывание Философского Камня (Алхимическое Великое Делание). [B.27]

 

 
     
 

aurum, ī n 1) золото (eruere a. terrā O): montes auri polliceri погов. Ter сулить золотые горы; 2) поэт. золотые изделия (украшения, сбруя, монета, посуда и пр.): золотая чаша (a. plenum V); золотые удила (equi mandunt a. V); золотое руно (auro potiri О); золотое кольцо (digitos circumligare auro J); 3) деньги, нажива: auri sacra fames V проклятая жажда наживы; 4) золотистый цвет: spicae nitido flaventes auro O блещущие ярким золотом колосья; 5) золотой век (a. priscum H; argentea proles auro deterior O). [B.32]

 

philosophia, ae f (греч.) философия (studium sapientiae, quae ph. dicitur С); философский вопрос (de philosophiā sermonem habere Nep); pl. философские системы С, AG. [B.32]

 

I philosophus, a, um философский Рас, С etc. [B.32]

II philosophus, ī m философ С, Sen etc. [B.32]

 

philosophaster, strī m лжефилософ Aug. [B.32]

 

sophia, ae f (греч.) мудрость Enn, Sen, M. [B.32]

 

sophisma, atis n (греч.; лат, captio) софизм, ложное умозаключение Sen, AG. [B.32]

 

sophistria, ae f софистика Hier. [B.32]

 

cavillātor, ōris m [cavillor] 1) насмешник Pl, С etc.; 2) софист Sen. [B.32]

 

 
     
 

Слухи о некоем эликсире, чудодейственном порошке, принесли в Европу арабы. С VI-го века они собирали греческие рукописи и переводили их на арабский. Среди прочих, – «Учение об элементах» Аристотеля. Переводы сопровождались практическими советами. Европа тогда ещё не знала алхимии.

Арабские книги тайно, через Испанию, достигли христианского Запада. Они были переведены монахами на латынь. Последним грозило обвинение в колдовстве. Церковь не одобряла тайные учения о философском камне, который будто бы преображает металлы как Христос людей. Поэтому монахи тайно переводили запретные рукописи об экспериментах с новейшими лабораторными приборами, об искусстве плавки металлов.

Арабское слово «аль-кемия» преобразовалось в АЛХИМИЮ. Здесь переводчики впервые столкнулись с понятием ЭЛИКСИР, – средство для обретения неисчислимых богатств.

Полная тайн история алхимии имеет глубокие корни, многие тексты зашифрованы, изобилуют загадочными символами и знаками. Они уводят Бётгера на две тысячи лет назад, к праотцам алхимии. Алхимия возникла в Египте. Сама природа подсказывала людям идеи. Много раз в год Нил выходил из берегов, утоляя своими водами жажду иссохшей земли. Из неё растут и цветут растения – вечный круговорот смерти и возрождения. Сущее должно исчезнуть, чтобы новое грандиозное могло возникнуть. Эту истину хорошо усвоили жрецы, они и стали первыми в мире алхимиками.

В алхимических кругах Европы времён Бётгера [Иоган Фридрих Бётгер (Johann Friedrich Böttger)] появлялся некто Ласкарис, греческий монах. Он утверждал, что только ему известна разгадка трансмутации. Он якобы владеет ляпис философорум (lapis philosophorum; lapis philosophicus) – философским камнем, – который может преобразовывать металлы. Бётгер поведал курфюрсту об этом человеке. Ещё будучи учеником он в 1700-м году встречался с ним. Именно Ласкарис дал ему на пробу магический порошок, что помог сотворить золото из монет (серебряных) в аптеке Уорна. «Я эликсир! Я превращаю все нечистые и несовершенные тела в чистейшее подлинное золото».

В лихорадочных поисках тайных знаний Бётгер обращается к другому мистическому учению. Иудейская Каббала пронизывала средневековое алхимическое учение. Не было ни одного трактата, не отмеченного древнееврейскими символами из Торы. Их религиозный смысл был скрыт от алхимиков-христиан, но они верили, за этими письменами – тайные знания. Ключ к разгадке давала каббалистическая нумерология, так называемая ГЕМАТРИЯ. Она соотносит двадцать две буквы древнееврейского алфавита с числами. В сочетании букв и цифр, считали алхимики и заключён код программного языка Творца.

Prof. Dr. Klaus Davidowicz, Wien, University of Vienna: «Суть Гематрий в том, что каждая еврейская буква имеет числовое выражение. Это даёт простор различным интерпретациям, например, одно слово может соответствовать тому же числу, что и другое. Значит можно установить между ними некие связи, либо предположить, опираясь на каббалистические или мистические тексты, что Бог использовал буквы при сотворении Мира. Идея очень важная для алхимиков: если хотят что-то создать, то вполне естественно обратиться к Творцу, – а как Господь создал всё, – с помощью древнееврейских букв и их комбинаций. Они пытаются экспериментировать с теми же буквами, что-то менять, переставлять, и тому подобное».

Другим важным источником сведений по алхимии стали труды грека Аристотеля. По мнению учёного и философа всё вещественное состоит из четырёх основных элементов: земли, огня, воды и воздуха. Согласно его учению металлы также можно было разложить на эти составные элементы. И если их правильно заново смешать и соединить, можно получить золото, утверждали алхимики. А как это сделать, подскажет сама природа, – лаборатория Бога. Они были убеждены: металлы возникают в недрах Земли из четырёх элементов. Камни перерождаются в несовершенные металлы – свинец, олово и медь, которые постепенно созревают до благородного золота. Нельзя ли воспроизвести этот процесс, другими словами, нельзя ли вмешаться в дела Бога и перехитрить природу. Алхимики искали средство, которое ускорило бы созревание металлов в лабораторных условиях. Эту таинственную эссенцию назвали «АГЕНТ» – «Делающий».

Dr. Claus Priesner, Bavarian Academy of Sciences and Humanities (Bayerische Akademie der Wissenschaften): «Стремились воспроизвести природный процесс и сильно его ускорить. Цель – превратить неблагородный металл в золото, обогнав природу. Для этого ищут Агент, с помощью которого процесс совершился бы в кратчайшие сроки. Этот Агент и есть Философский камень».

Вновь и вновь Бётгер смешивает различные вещества в различных пропорциях, перегоняет, амальгамирует, наблюдает за реакциями. Эти первые естественнонаучные эксперименты – шаг к современной химии. Бётгер искренне верит – всё происходящие в его колбах и тиглях связано с Божественным порядком, царящим в мироздании. Со времён античности алхимики были убеждены – положение планет влияет на течение химических реакций: небесные тела воздействуют на зарождение и рост металлов. Тому кто хочет получить золото, должны благоприятствовать звёзды. Алхимия и астрология неразделимы.

До изобретения телескопа невооружённым глазом можно было рассмотреть на небе всего семь планет: Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер, Сатурн. Солнце и Луну также считали планетами. Каждое небесное тело имело свой символ. В алхимии эти символы стали тайными знаками для обозначения металлов. Меркурий обозначался как ртуть, Марс – железо, Сатурн – свинец, Солнце и Луна – золото и серебро. Лишь посвящённым и избранным была доступна расшифровка алхимических текстов и рецептур.

«Кодекс хемикус» (Codex chemicus), – рукопись XVI-го столетия с символикой химических веществ, – руководство по толкованию алхимических записей. Соединение ртути с серебром под знаками Меркурия и Луны. Сказочные существа, животные и люди – шифр к изображению химических реакций. Дракон – это плавящий огонь и сильные кислоты. Змея, кусающая себя за хвост – символ возникновения и исчезновения. И зла: его надо уничтожить, чтобы возникло добро. Так и неблагородный металл должен стать чистым золотом.

Dr. Claus Priesner, Bavarian Academy of Sciences and Humanities (Bayerische Akademie der Wissenschaften): «Из осторожности многие авторы публиковали свои труды под чужими именами, вымышленными или реальными, но давних предшественников. Поэтому их трактаты датировались, исходя из времени жизни, указанных авторов. Сегодня считается, чем современней вещь, тем она лучше. Алхимики же утверждали прямо противоположное: чем ближе к Золотому Веку, тем глубже познание».

Опасаясь насмешек и порицаний современников, Ньютон тайком экспериментировал в лаборатории Тринити колледжа. Теперь его считают последним магом.

Dr. Patricia Fara, Clare College, Cambridge: «Лишь немногие знали о том, что Ньютон увлекался алхимией, он держал это в тайне. Проводил долгие часы за алхимическими опытами. Его познания в этой области были огромны. Он доставал и копировал древние манускрипты, его библиотека насчитывала больше книг по алхимии, чем по естественным наукам».

Труды Ньютона по алхимии хранятся в архивах Кембриджа, они вдохновили его на самые дерзкие гипотезы. Гипотезы, ставшие основой теории в области физики и механики. Долгие столетия алхимия слыла чёрным искусством, но она законная предшественница современных естественных наук. [T.10.CVI]

 

Dr. Andrea Sella, University College London: «Идея превращения металлов, способность заставить их увеличивать массу и стремиться к идеальной чистоте состава – основополагающая идея алхимии». [T.10.CCXII.1]

**

 
     
 

**

Dr. Dimitra Fimi, Cardiff University: «Драконы символизируют человеческую жадность, правда, несколько преувеличенную, потому что этих чудовищ заботит лишь одно – как добыть и сохранить золото». [T.18.XXIII.5]

 

…вера в огнестойкость саламандр возникла, скорее всего, из-за привычки присущей многим видам саламандр зимовать в сгнивших деревьях. Когда дома приносили в дом и бросали в камин, из пламени, как по волшебству выскакивали саламандры. В древности верили, что шерсть саламандр не горит в огне, выдерживает любой жар и даже сама может вызвать пожар.

…саламандра даже стала символом самого Иисуса во время спуска в Ад после смерти на Кресте.

Rabbi Natan Slifkin: «Шерсти у этой малышки нет. Правда недавно зоологи обнаружили, что тритоны и саламандры обладают огнеупорными качествами, но не из-за крови, а благодаря особым свойствам организма. У саламандр есть железы, которые выделяют жидкость для поддержания влажности кожи. Зоологи заметили, если саламандра попадает в огонь, эта жидкость мгновенно покрывает всё её тело, затем она вспенивается, образуя как бы шубу, что позволяет саламандре выскочить из огня невредимой, так как пена успевает поглощать тепло». [T.10.CCXCIV]

 

Вадим Львович Рабинович, поэт, философ, литературовед, кандидат химических наук, доктор философских наук

Алхимия интересна не в смысле практических достижений, не своими реакциями, приборами и так далее, хотя я и этому уделил внимание. Я анализировал её как тип мышления, который наблюдается и сегодня.

– То есть философский камень никогда не был получен и никогда не будет получен?

Философский камень – это важный конструкт в схематике алхимии, но толкование у меня совершенно иное, чем у самих алхимиков. Главное их достижение я вижу в том, что они могли сказать: возьми, сын мой, пять унций ртути и прибавь три унции злости. Вот в чём все дело. Это модель новой науки.

– Науки, которая оперирует всей совокупностью явлений?

– Да, всем мирозданием, соединяет все крайности, снимая различия между номинализмом и реализмом и так далее. [P.118]

*

Владимир МИКУШЕВИЧ, писатель, российский поэт, прозаик, переводчик, религиозный философ: «…этот фон – алхимия, которая является не только таким вот искусством лабораторий, а она является универсальным языком и мировоззрением той эпохи. Мы вправе спросить: «Чем алхимия отличается от химии?»

На этот вопрос можно дать такой ответ: химия разлагает мир, разлагает мир на менделеевскую таблицу элементов. А алхимия соединяет несоединимое – в этом её прелесть, в этом её метод. И подтверждением того, что алхимический синтез удался, является возможное получение золота. Но не только золота.

…два элемента, которые должны соединиться и образовать «ребис» – что есть вещь, состоящая из двух элементов». [T.10.DCXX.3]

 

Prof. Jim Al-Khalili, University of Surrey: «Лавуазье и Пристли были как «небо и земля»: Лавуазье располагал самой оснащённой лабораторией в Европе, в которой было более десяти тысяч точных приборов. Пристли работал в походной лаборатории с теми приборами, которые смог собрать сам. Лавуазье взвешивал, измерял, снова взвешивал и проводил точные расчёты до и после каждой реакции. И он применил свой подход к исследованию «великой тайны флогистона». Лавуазье совершил прорыв, когда обратил своё скрупулёзное внимание к деталям на вес веществ «до» и «после» нагревания.

Сначала он очень точно взвесил металл в чашке. Нагревание чашки и её повторное взвешивание открыло ещё один довод против флогистона: если флогистон выделяется с нагреванием вещества, то оно должно весить меньше. Но приборы показывали почти на (четыре) грамма больше, чем до нагревания. Именно тогда Лавуазье озарило: быть может из вещества не выделяется флогистон, может быть, наоборот, вещество поглощает какой-то другой воздух. Это объяснило бы рост веса. Но если бы это было правдой, что именно соединялось с веществом?

Сразу же после разговора с Пристли, Лавуазье решил повторить его эксперимент, только в обратную сторону: он нагрел немного ртути в герметичном сосуде, пока она не превратилась в оксид ртути – то же самое вещество, которое Пристли использовал в своих экспериментах. Лавуазье измерил количество воздуха, поглощённого ртутью при нагревании. Затем он нагрел оксид ртути и обнаружил, что количество выделенного газа равно количеству газа, поглощённого ртутью при нагревании. Так он понял, что в воздухе есть что-то, что впитывается в ртуть, превращая её в оксид ртути. И то же самое вещество затем выделяется. У него хватило храбрости заключить, что этот газ не имеет ничего общего с флогистоном – по сути это был новый элемент. Лавуазье назвал его кислородом.

Так, благодаря эксперименту Пристли Лавуазье разоблачил фантом, столетиями тормозивший развитие химии. Он раз и навсегда доказал, что флогистона не существует. Лавуазье освободил химию от оков флогистона – остатков средневековой науки. Он положил начало научному методу и значительно ускорил процесс открытия и описания новых элементов.

Но к негодованию Пристли Лавуазье присвоил открытие кислорода себе, потому что он признал в нём новый элемент. Попытка решить, кому достанется слава, оказалось делом неприятным: между Англией и Францией разразилась ожесточённая война слов и репутаций. Пристли был взбешён тем, что Лавуазье украл его идею, и у него были основания сердится: ведь Лавуазье смог завершить эксперименты с кислородом только после встречи с Пристли. Быть может Лавуазье и не открыл кислород, но он первым признал его важность, и потому не Пристли, а Лавуазье известен как «Отец химии».

Открытие кислорода довершило разрушение последних оплотов концепции «Четырёх элементов». Отныне Вода состояла из кислорода и водорода, Земля и Воздух оказались смесью разных элементов, а Огонь – что ж, он не был элементом вовсе.

Химия вступала в современную эру.

Лавуазье был первым учёным, который дал определение элементу – это вещество, которое нельзя разложить на составляющие. И он же предпринял попытку составить подробный список всех элементов. Так на смену старым четырём пришло тридцать три». [T.22.XLV.1]

 

 
     
 

…и в течение столетий основными считались три: теология, астрология и алхимия.

Первая искала связей с богом, вторая – со звёздами. Первая породила философию, сама же не умерла, но сильно измельчала и сохранилась лишь в виде полузасохшей веточки на философском древе. Вторая, исходившая из ложных предпосылок о твёрдости неба и заинтересованности звёзд в жизни отдельных представителей человеческого рода, родила астрономию и также существует по сей день, питаясь суеверием обывателей.

Третья древняя наука скончалась двести, лет назад, разгромленная наступлением химии и физики. И, как это ни парадоксально, именно основная мысль алхимии о возможности превращения одних металлов в другие оказалась правильной.

Игорь МОЖЕЙКО (Кир Булычёв) [A.309]

 

…и тогда Резерфорд решил повысить энергию альфа-частиц, разгоняя их в ускорителе. Ускоритель, по сути своей, является Философским камнем, – способом превращения одних веществ в другие, – мечтой средневековых алхимиков. [T.10.CXVII.1]

 

Terry Jones, popular historian, political commentator and TV documentary host: «Алхимики были по-своему правы: преобразование не просто возможно – это ключевой процесс в современном мире. Атомная электростанция работает по принципу преобразования, в этом процессе уран преобразуется в другую субстанцию при участии других металлов.

Алхимики были правы и ещё кое в чём. В 1972-м году русские учёные сообщили, что на экспериментальном реакторе в Сибири, свинец, который подвергся бомбардировке ядрами, превратился в золото». [T.10.CLXXXVII.1]

 

Ярослав ШТРОМБАХ, доктор технических наук, первый заместитель директора национального исследовательского центра «Курчатовский институт»: «Все ископаемые запасы мира представляют собой сто процентов. Это нефть, газ, уголь дерево – и всё вместе это около четырёх процентов. А уран пляс торий, из которого можно сделать изотоп уран-233-й – это девяносто шесть процентов». [T.12.XCVII.2]

 

 
     
 

 

 

 

 

 

 

НАУКИ И ПРАКТИКИ

 

 

ПРЕДМЕТ

НАУКИ

ПРАКТИКИ

 

 

Природа

Естественные

Техника

 

 

Общество

Социальные

Политика

 

 

Человек

Гуманитарные

? (Человек)

 

 

 

 

 

 

scientia bonorum et malorum, quae sola philosophiae compĕtit Sen наука о добре и зле, которая одна только и составляет предмет (относится к) философии

 

Михаил ЭПШТЕЙН, профессор Университета Эмори (Атланта, США): «…меня интересует конструктивный потенциал Гуманитарных наук. Гуманитарные науки, напомню вам, это философия, история и теория искусств, история и теория литературы, лингвистика – вот ядро Гуманитарных наук.

наука питается практикой, и, в свою очередь, оказывает воздействие на практику, то есть на те дисциплины, которые сами формируются на основе открытия научных законов и изобретают нечто новое. Есть деятельность «открытия», которая относится к наукам, и деятельность «изобретения», которая относится к технологиям: открытия – это науки, изобретения – это технологии.

Всё поле знания делится на три группы наук: это естественные науки, общественные, или социальные науки, и гуманитарные науки. У каждой из этих научных групп есть, или должна быть по крайней мере, своя практическая надстройка. «Природа», изучаемая «Естественными науками», и та практика «Техника», которая возникает на основе этих «Естественных наук», во взаимодействии с Естественными науками, и воздействует на изменение природы. «Общество» как предмет изучения «Социальных наук», и «Политика» в широком смысле слова – административная политика, экономическая политика, – которая преобразует общество. Я в данном случае не говорю, что возникает раньше, – Социальные науки или Политика – Политика воздействует на Социальные науки, Социальные науки воздействуют на Политику, но существует непрерывное взаимодействие между ними. Специфика Гуманитарных наук, как явствует из их названия, состоит в том, что они изучают самого Изучающего, то есть Человека: Объект этих наук и Субъект этих наук, в сущности совпадает, в отличие от Естественных наук, которые изучают Природу, нечто предметное, объективное, независимое от человека.

Гуманитарные науки в сущности отличаются от Естественных и Социальных, не только предметом своего изучения, но и подходом к этому предмету. И в этом смысле Гуманитарные науки, как бы даже и не вполне науки с точки зрения того статуса познавательного, которым наделяется обычно наука с позиций естественнонаучной и социальнонаучной методологии, потому что как это возможно, что Объект и Субъект совпадают, что Субъект ведь сам меняется в ходе познания себя и становится другим, И поэтому «познать себя» в сущности невозможно. Вот тот древний завет, который мы знаем от Сократа, от Платона – «Познай самого себя», – обращённый к человеку, он, с одной стороны, остаётся императивом и человечества и всякого отдельного человеческого существа, а с другой стороны он невыполним: мы не можем познать себя именно потому, что мы познаём себя и меняемся в ходе этого познания, так что становимся другими в тот момент, как только мы открываем нечто новое в себе. В этом смысле Гуманитарные науки наделены как бы двойной функцией – критической и конструктивной. Критическая функция Гуманитарных наук состоит в том, что они критикуют всякую опредмеченность, всякую овеществлённость, они критикуют естественнонаучный и социальнонаучный подход к человеку, который омассовляет (масса) этого человека или физиколизирует его, превращает его, как вот даже в современной психологии, которая вобщем то стала методотивной наукой, которая изучает скорость физиологических реакций человека гораздо больше, чем занимается тем древним предметом, который лёг в основу самого названия «Психология» – занимается душой. Не занимается душой, занимается вот этой, поведением, физиологическими реакциями и тому подобное. Сущность гуманитарности состоит в том, чтобы распредметить человека, каким его опредмечивают Естественные и Социальные науки. Это критическая функция Гуманитарных наук. А конструктивная функция состоит в том, чтобы строить новый образ человека. В силу того, что человек в Гуманитарных науках предстаёт в своей незавершимости, неопредмеченности, каждый акт гуманитарного мышления есть одновременно акт построения Субъекта, построения Того Кто Изучает, нового наименования Того Кто Именует. Это способ как бы самообозначения и самоназначения человека. В этом и состоит смысл Гуманитарных наук.

Гегель сравнивал философа с совой, вылетающей в сумерки, используя символ Миневры – это богиня Мудрости у древних римлян, атрибутом которой была сова. И вот он говорил, что философия – это сова, которая вылетает в сумерки, потому что она завершает «Исторический день». Вот сначала полководцы, генералы, императоры, воины, которые творят историю, потом приходит философ и осмысляет то, что сделали вот эти реальные творцы истории. сейчас положение оказывается иным: философ приходит первым на то место, где возникнет новый мир. Вообще можно сказать, что если двадцатый век – это век грандиозных физических экспериментов, то двадцать первый век может стать лабораторией грандиозных метафизических, философских экспериментов, относящихся к свободе воли, к роле случая, проблеме двойников, возможных миров. Эти физические эксперименты переходят в метафизические по мере того, как мы приобретаем возможность создавать условия для воспроизведения, множественного воспроизведения основных элементов существования: интеллект, организм, жизнь, Вселенная – уже в их множимом измерении. Если философия хочет вернуться в центр интеллектуальной жизни, выйти с обочины технического века, и стать действительно искусством зачинательного мышления, ей надо воссоединиться с большими техническими, биогенетическими, социально-политическими практиками двадцать первого века. То есть закладывать основы новых практик, стать технософией, биософией, инфософией, политософией. И точно также на основе эстетики и поэтики должны действовать трансформативные эстетика и поэтика, способствуя формированию новых художественных и литературных практик, как это делала романтическая эстетика девятнадцатого века или символисты начала двадцатого века. В том то и смысл, и призвание гуманитария начала двадцать первого века, что информация переходит в трансформацию: мы не только знающие существа, мы мыслящие существа. Если знание – это верное отражение предмета в наших понятиях, то мышление – это творческая работа с понятиями и создание таких предметов, которых нет, но которые составляют новый слой, новый уровень цивилизации.

…это создание мышления, не знания: если бы мы ограничивались только знаниями, перед нами был бы голый мир с одной только природой, – мы познавали бы эту природу – у нас не было бы одежд, не было бы этих зданий. Всё это привнесено мышлением, то есть творческой способностью человеческого разума…» [T.10.CI.22]

 

Лука ТУНИНЕТТИ, профессор университета Урбаниана, Рим (Prof. Luca F. Tuninetti, Pontificia Università Urbaniana): «В античном мире у человека было две главные возможности реализовать себя – риторика и философия. Изучать риторику означало изучать ту область знаний, которая была полезна для общественной жизни – для сената, суда – а значит ту область, внешнюю, скажем так, которая открывала перспективу успехов в карьерном плане. А изучение философии, напротив, означало открытие того факта, что существует некое внутреннее переживание, некое Благо, которому следует посвятить жизнь. И, вот, Цицерон в своём диалоге попытался эти вещи сопоставить». [T.10.CCXLVI.6]

 

 
     
 

Алексей РУТКЕВИЧ, доктор философских наук: «…собственно, ученики Фрейда чаще всего не философствуют. Чаще всего они принимают те воззрения, которые, скажем, на это время существуют. Они иногда имеют представление о философии, – это образованные люди, – но это, повторяю, не философы. И Фрейд, строго говоря, философом сам себя не считал и таковым не был. Он не раз признавал то, что он не философ, говорил, что он фабрикацией миросозерцания не занимается. Но, вместе с тем, мы прекрасно понимаем, что многие учёные – это может быть и Эйнштейн, и Норберт Виннер, – которые заняты своей проблематикой, они, вместе с тем, ставят философские вопросы. Вынужденно ставят. И их решают. Вот, Фрейд относился к этим мыслителям, хотя его собственно, если понимать философию узко, то Фрейд неинтересный был философ. Фрейд был наследником философии Эпохи Просвящения, и Механицизма, Натурализма девятнадцатого века. Он не раз сам говорил, что он «механицист», даже с гордостью. Что Механицизм противостоит, как он говорил, «Грязной яме оккультизма». То есть он был мыслителем, воспитанным в лаборатории физиологической девятнадцатого века». [T.10.CI.46]

 

«Виновником всяких благ является Бог, но одних – через прямое водительство – например, в качестве непосредственного виновника Ветхого и Нового Заветов, иных же благ, например, философии, в некотором вторичном смысле. И, быть может, философия, прежде чем Господь призовёт эллинов к Себе, была дана им до времени с той же целью, с какой евреям Писание». Климент Александрийский [T.10.CCXLVI.3]

 

Александр СМЫШЛЯЕВ, кандидат исторических наук, Институт всеобщей истории РАН: «…следует, прежде всего сказать общеизвестную вещь, что римское право – это самый главный вклад Рима в современную цивилизацию. Современные юристы считают себя вполне законно наследниками великих римских юристов. Правоведение, как наука, возникла впервые именно в Риме, правда, благодаря большому влиянию греческой философии. И римское право…

У греков, как у любого другого народа, было своё право, не было своей правовой науки. Была философия права, теория права, которыми занимались философы, но не юристы. Учёные-юристы, одновременно и практики и учёные, появляются только в Риме. Если бы не было греческой философии, не было бы римских юристов». [P.97.97]

 

 
     
 

Валерий ПОДОРОГА, доктор философских наук: «…предположим следующее, что философия, сама по себе, развивается через ряд событий, и что она – то же не «совершенное знание», и от эпохи это знание изменяется: становится не лучше, не хуже, а становится просто другим. Если мы возьмём последние два века, то эти изменения кардинальны совершенно.

Когда вы обращаетесь к теме «Что такое философия?», то вы знаете, что существует целый жанр в истории философии, где, пожалуй, почти все крупные мыслители на склоне лет своих, обозревая свои труды, пытались дать определение «Что такое философия»

…а философия – это такой странный общественный, и социальный, и интеллектуальный институт, где всё время слышен этот вопрос «Что такое философия?», причём этот вопрос задают все – и неофиты, и дураки, и умные, и те люди, которые ненавидят философию, и те люди, которые пытаются ей заниматься – это вся область такого, странного «неопознания» – определённого вида знания, которое существует в обществе. Оно, как бы, с одной стороны, доступно для всех, а с другой стороны – ускользает от всех, не даётся так просто в руки. И всегда меняются какие-то определения…

…определений очень много, даже есть одно наиболее общее определение Философии, которое всем вам известно – это такая, как бы, условно говоря, наука о самых общих законах развития общества, мира и так далее, даже, чуть ли не материи, как это было в восемнадцатом-семнадцатом веке.

…философия формировалась, выходя из Средневековья, как такой дублёр теологии, и всегда была связана с религией. Философия выходила из религии и несла с собой вот это религиозное переживание мира.

Философия пыталась вырваться из религии и стать основой научного знания: вот между религией и наукой философия формировалась как живое какое-то знание, которое искало для себя место.

…начиная с Декарта, например, философия ощущает очень важный фактор самосознания. И впервые, он не сразу сложился, но через Декарта он активно очень выявлялся как самосознание. То есть в мире есть всё то, что я могу получить через себя: то есть мир устроен таким образом – а устроен он разумно – что эту разумность я могу получить, контролируя собственные мысли, потому что во мне заложен весь мир. Вот эта взаимосвязь между «высшим существованием» – Знанием – тогда это называлось «Бог»…

…но Бог, это был «Бог Декарта» или «Бог философов», это не был Спаситель, это был не «Бог Паскаля» – это два конфликтных, конституция, конфликт между Паскалем и Декартом как раз заключался в том, что Паскаль говорил, что «мне не нужен «Бог Декарта» или «мне не нужен «Бог философов». «Бог философов» – это и есть деистическая концепция. То есть, само по себе Высшее Существо не устраняется, но Оно становится Гарантом Знания, Оно обрекается на какую-то особую частную функцию: не на Всеобщую – Спасение – а на частную. И вот такое деистическое ограничение «божественного» сохранило некоторое представление о «разумности…

…есть такая точка зрения, что философия в своём отталкивании от религии и теологии, в конце концов, склоняется, как бы, к науке. Но и от неё она отталкивается, она выходит куда-то дальше, в другие области, и некоторые считают, что она становится, как бы, литературой. То есть в рамках философии формируется некоторый литературный образ мира». [T.10.CI.109]

 

Марина Густавовна Шторх, дочь философа Густава Шпета: «Я когда-то папу спросила: «Папа! А что такое философия?» так что он рассмеялся и говорит: «Как бы тебе объяснить? – Ну, философия – это наука о науках». Я говорю: «Значит, самая главная наука?» Он говорит: «По-моему, да». [T.10.CCCLXI.3]

 

 
     
 

…самый шустрый из ватаги беспризорников первым заметил большую чёрную машину: двенадцатилетний пацан смекнул, что в ней сидит «Главный человек» и побежал догонять. Не прогнали, приветили. И он устроился рядом с Вождём: смотрел на проходящие колонны по Красной площади – страна встречала 1-е Мая 1919-го года. Только спустя сорок лет – в начале шестидесятых – журналисты раскроют тайну редкого кинокадра: мальчик, выглядывающий из-за плеча Ленина, – никто иной, как Коля Дубинин. Академик Николай Петрович Дубинин.

В Московский университет Дубинин поступил по комсомольской путёвке в 1923-м году, через четыре года после встречи с Лениным. Проявил чудеса работоспособности, и старался тогда определить своё место в жизни, перебирая ещё вполне доступных философов.

«Кто я? Я жрец Истины? Нет, я – жрец Науки»

Он не смог принять позиций Субъективного идеализма немецкого философа Фихте, который полагал, что основой бытия является субъект «Я». Его испугало учение Шопенгауэра о том, что наука – это не познание мира, а всего лишь служение какой-то Мировой воле, что человеческая жизнь – это беспокойная цепь страданий. Разочаровал Кант с его теорией принципиально непознаваемости внешнего мира, с его «вещью в себе». Чувство негодования вызвал Ницше с его расистским учением о Сверхчеловеке и афоризмом «падающего подтолкни». Всех этих философов заменил один человек в большой чёрной машине и его книга «Материализм и эмпириокритицизм».

«Эта книга ответила на большинство проклятых философских вопросов, которые меня мучили. Я понял, что в диалектическом материализме мною найдена основа отношения к миру и основа научного метода». [T.10.DXXXIX]

 

 
     
 

Алексей МАСЛОВ, доктор исторических наук, академик РАЕН: «…это всё абсолютная смесь местных традиций и буддистских традиций. И в этом плане буддизм сыграл особую роль – он структурировал все эти поверья – он, как ни странно, не дал им умереть, потому что вместе с буддизмом пришли наставники, пришли образованные люди, то есть, пришла письменная традиция, свои фольклорные поверья. И из многих легенд о Будде были вычленены забавные истории: «Однажды Будда переродился в виде зайца. Он увидел, как путник сидит у костра. Ему нечего есть, он просто развёл костёр, чтобы согреться. И заяц-Будда бросился в костёр и сжарил сам себя, чтобы накормить Путника». Это пример самопожертвования. И вот это воспринимается значительно проще, чем любая глубокая буддистская философия». [T.2.LXXVIII]

 

 
     
 

Под символизмом алхимической женитьбы средневековые философы скрывали секретную систему духовной культуры, посредством которой они надеялись скоординировать disjecta membra (обрывки) человеческого и социального организмов. Общество, утверждали они, имеет тройную структуру, имеющую аналогию с тройной природой человека, который состоит из духа, ума и тела, а общество состоит из церкви, государства и населения. Изуверство церкви, тирания государства и ярость толпы являются тремя убийственными действиями общества во имя разрушения Истины, как это описано в масонской легенде о Хираме Абиффе. Шесть дней «Химической женитьбы» устанавливают процесс философского «творения», через который должен пройти каждый организм. Три короля – это три составляющие духа человека, а консорты олицетворяют средства выражения их в нижнем мире. Палач – это ум, высшая часть которого, символизируемая головой, необходима для совершения философского труда. Таким образом, части человека, символизируемые у алхимиков планетами и элементами, собранные вместе по Божественной формуле, дают в результате двух философских «младенцев», которые при попадании на них крови алхимической птицы становятся правителями мира.

М.П. Холл [B.30] «Химическая женитьба»

 

 
     
 

1 - 2

ДАЛЕЕ