ЗАРИСОВКИ к 7-му АРКАНУ ТАРО

 
 
 

НА ГЛАВНУЮ

СБОРНИК

ЗАРИСОВКИ

ССЫЛКИ

 БИБЛИОТЕКА 

 

ЗАРИСОВКИ К СТАРШИМ АРКАНАМ

 

 
 

АРКАН III. Divina Natura; Partus Generatio; Venus Urania; Physis; Императрица; Иероглиф (Берущая рука - Влагалище).

   

Physis

СБОРНИК 03_4_1

 
     
 

III latus, eris n 1) сторона; мат. сторона; грань; стена, стенка; борт (navis O): l. mundi H страна света; in omne latus О во всех направлениях; 2) бок:; 3) фланг; 4) склон, скат; 7) тело

 
 
     
 

Prof. Robert Bartlett, St Andrews University: «… «Метафизика» Аристотеля, «Физика» Аристотеля… И, наконец, эти тексты, спустя пятнадцать столетий смогли попасть в интеллектуальные центры Запада. Они вызвали волну шока».

До этого времени средневековая философия была основана на Библии и тысячелетнем христианском учении. «Бог создал Мир за семь дней и имел власть над всеми вещами в нём». Греческие философы начинали с абсолютно других предпосылок.

Prof. Robert Bartlett: «Идеи классических греческих мыслителей, таких как Аристотель возникли за четыре столетия до Рождества Христова и не принимали в расчёт идею христианского Бога. Они обсуждали человеческую психологию, не ссылаясь на христианство. И, конечно же, не было никаких библейских открытий вроде «Создания Мира за семь дней». Вместо этого они утверждали, что Вселенная существовала, и будет существовать всегда. Работы Аристотеля, наряду с другими греческими мыслителями, подарили христианскому Западу нечто абсолютно новое – рациональный систематический анализ Вселенной без использования христианских принципов, картину мира, основанную только на сущности и причине. Ответ церковных властей можно было предугадать».

Decree of the University of Paris, 1210: «Книги Аристотеля по естественной философии и комментарии к ним в Париже нельзя читать ни публично, ни частным образом, под страхом отлучения от церкви».

Prof. Robert Bartlett: «Ещё хуже было то, что если существуют естественные законы, которые управляют Вселенной, то это подразумевает, что Бог их заложник. А такие размышления ничто иное, как ересь».

Казалось, религиозная вера пришла в острые противоречия с рациональными теориями о природе мира. Это заставило выдающегося доминиканского монаха урегулировать очевидные разногласия. В Париже, сердце интеллектуальной жизни Европы, Фома Аквинский столкнулся с идеями Аристотеля. Он понял, что церковь или подстроится под Аристотеля, или будет им разбита.

Prof. Robert Bartlett: «Человеческое мышление – утверждал Фома – произошло от Бога. Открытие христианства тоже произошло от Бога. Если бы мы правильно использовали человеческий разум, то он бы не противоречил тому, что сказал в Библии Бог. Всегда ли существовала Вселенная или у неё было начало? Фома Аквинский утверждал, что это не может быть ни доказано, ни опровергнуто исходя только из причинно-следственной связи. Аристотель ушёл максимально далеко с логикой: только Божественное Откровение может дать нам правду». В своём огромном труде «Теологический свод» Фома Аквинский изложил все мыслимые аргументы этих двух учений. Фома Аквинский выполним гераклову задачу в раскрытии истины. [T.13.XVIII.1]

 

Валентина КАЗАРЯН, доктор философских наук, МГУ: «Занимаясь временем физик, так или иначе, становится метафизиком в какой-то момент. Если он ещё захочет в этом признаться. Очень часто многие люди говорят, что нет, я ничего философского не говорю, а я только занимаюсь физикой. Представление времени, как порядка от Хроноса и до нашего времени, оно как бы нас связывает, как ни странно, всех, разных людей. Связывает только потому, что оно безразлично к тому, что происходит. Люди, приняв эту цепочку, начинают делать календарь». [T.10.LI.40]

 

Андрей ЛИНДЕ, профессор физики Стэнфордского университета: «…а метафизичные вопросы – это не те, которые уважающие себя физики захотят изучать. Например, «Что было до Большого Взрыва?» Учебник Ландау и Лифшица пишет, что поскольку решение уравнения Эйнштейна нельзя продолжить в область отрицательного времени (а «отрицательное время» – то, что было до Большого Взрыва), то задавать этот вопрос бессмысленно. Ну, вот, значит «бессмысленно», а все только этим и занимаются…

Трудно людей заставить не думать, даже если кажется бессмысленным. Мы до сих пор не знаем точного ответа на этот вопрос – имеются некоторые догадки…» [T.10.CI.129]

 

 
     
 

Ярослав НАРЦИССОВ, кандидат физико-математических наук: «Лебедев обладал ярким литературным талантом и блестящим юмором: не только прекрасно писал, но и говорил так, что за ним записывали другие.

Однажды его спросили: «Пётр Николаевич, каково ваше мнение относительно диссертации господина «эН» – «Видите ли, он защищал свою диссертацию у профессора «эМ», а профессор рассуждает резонно: всё, что невозможно понять, называется физикой. Диссертацию господина «эН» понять нельзя, следовательно, он достоин быть доктором физики». [T.10.CDLXXXVI.1]

 

Ольга ВИНОГРАДОВА, доктор физико-математических наук: «Физика – наука, которая пытается всегда написать как можно более простые модели. Простые, понятные, но, в то же время, учитывающие какие-то основные явления». [T.10.CI.134]

 

Prof. Stephen Hawking, University of Cambridge: «…необходимые нам данные есть на Земле, ибо только здесь существуют известные нам формы жизни. Законы физики повсюду едины, следовательно, едины в существенном и законы жизни, хотя особенности строения организмов могут различаться». [T.10.CCCLIII.1]

 

Представьте себе мир, существовавший до появления научных знаний. Темный, полный суеверий мир, где каждое природное явление, будь то землетрясение или извержение вулкана, приливы или движение звёзд на небосводе, всё представлялось работой невидимых сил, злых богов, бесконечно сражающихся друг с другом. Этот мир был за гранью понимания. До тех пор, пока древние греки не подожгли бумагу и не изменили всё.

Dr. Allan Chapman, Wadham College, Oxford: «Аристотель был первым учёным. Его идеи жили на протяжении двух тысяч лет, а некоторые из них актуальны и на сегодняшний день».

Сегодня мы воспринимаем науку как само собой разумеющееся явление. Но почти две тысячи лет назад никто и не воспринимал природу как предмет для изучения. В мире не существовало биологии, химии и физики. Поэтому представьте, каким революционным стало предположение о том, что природой управляют не удивительные духи, а то, что имеется определенная система, при изучении которой, мы можем познать всю логику вещей. Среди всех великих идей, эта – самая значительная за всю историю человечества. Но почему она так заинтересовала древних греков?

Dr. Allan Chapman, Wadham College, Oxford: «Поселения греков были разбросаны по всему острову. Не существовало централизованной власти, которая направляла бы их мысли и руководила бы их действиями».

В то время как египетские фараоны и верховные жрецы направляли людские мысли, свободолюбивые греки философствовали, спорили о происхождении Вселенной. А самым великим греческим философом был Аристотель. [T.13.XXXIV.1]

 

 
     
 

Если с возрастом у мальчика пробуждается склонность к науке, ему не возбраняется поступить в одну из четырех высших школ, существующих при каждом крупном тибетском монастыре. Послушникам небольших монастырей, где нет школ, нетрудно получить разрешение пойти учиться в другое место. Программа монастырского образования ламаистов следующая: философия и метафизика преподаётся в школе Тсен Гнид; ритуал (богослужение), магия и астрология в школе Гиюд; медицина в школе Мен; священное писание и монастырский устав в школе До. Грамматике, арифметике и другим наукам обучают частные преподаватели вне школы.

В определённые дни студенты-философы проводят публичные диспуты. Учёный спор сопровождается ритуальными жестами, оживляющими его самым забавным образом. Существуют своеобразные способы, задавая вопросы вращать на руке свои длинные чётки, хлопать в ладоши и притоптывать ногой. Есть и другие, тоже скрупулёзно соблюдаемые оттенки движений, например, подпрыгивать, задавая вопросы или отвечая оппоненту. Таким образом, несмотря на то, что тирады противников чаще всего заимствованы из трудов классиков и делают честь главным образом памяти цитирующего их философа, всё-таки жестикуляции и антраша полемизирующих сторон создают иллюзию горячей дискуссии. Во время торжественных соревнований в красноречии монах, объявленный победителем, совершает триумфальный круг верхом на плечах побеждённого противника.

Из сказанного не следует делать, однако, вывод, будто все представители ламаистской философской школы простые начётчики. Среди них встречаются выдающиеся учёные и тонкие мыслители. Хотя они и могут часами цитировать выдержки из бесчисленных произведений, но в то же время, умеют обсуждать смысл их и излагать выводы собственных размышлений.

Александра Давид-Неэль [B.100]

 

 
     
 

Пётр РЯБОВ, кандидат философских наук: «Мне кажется, что ещё пока не прозвучало очень важного слова – слова «Романтизм», «Романтическая культура. Потому что нельзя говорить о мире сверхестественного и не затрагивать эту тему. А романтизм вообще очень сильно повлиял и на русскую культуру, и на литературу, и на философию, и, в каком-то смысле, и на общественное движение. Вот мне кажется, что романтическая культура, она чрезвычано ярко воспринимает мир сверхестественного, хотя, как уже много раз было сказано, – я с этим совершенно согласен – между сверхестественным и естественным нет какой-то жёсткой грани. Сверхестественное – это ведь не то, что где-то на других планетах, не инопланетяне, не лешие, а оно здесь же рядом, просто это мир, увиденный как-то по-другому немножко, и именно мир, увиденный как открытая тайна. И мне кажется, что именно так умели видеть романтики. Ну, вот, скажем, такой представитель русской интеллигенции, и в то же время такой романтик как Александр Блок, вспоминаются его строчки: «Нам соит на ноже карманном / Найдешь былинку дальних стран / И снова мир предстанет странным, / Окутанным в цветной туман». Вот оно сверхестественное, то есть, действительно – «Кто Я такой? Откуда Я? Что такое этот Мир?» – вот оно сверхестественное, оно рядом. Сейчас о сверхестественном очень много говорят, – это часто мода на сверхестественное, но она очень поверхностная и смешная, как всякая мода, – а в сущности, современный человек во многом разучился чувствовать эту тайну, которую умели чувствовать те же романтики. И утрачена эта глубина, произошло то, что Макс Вебер называл «рационализацией мира», «расколдовыванием мира» – очень хорошее у него есть выражение по этому поводу, и сейчас, поэтому часто сверхестественное понимают очень вульгарно, очень упрощённо. Мне кажется, что как раз философия – а я философ – и вся философия, начиная с времён, по крайней мере Пифагора, Сократа и до современности, постоянно подчёркивает, что высший триумф нашего разума в том, чтобы осознать, что есть нечто, что этот разум превосходит. Об этом говорил и Пифагор, когда он сказал, что «я не мудрец, а только философ», и Сократ с его «я знаю только то, что ничего не знаю», и так далее, вплоть до Канта с его мыслью о том, что надо ограничить разум, чтобы оставить место вере. И всегда это очень важная мысль, что вершина разума осознать, что есть нечто, что этот разум превосходит…» [T.10.CLXXXIV.3]

 

 
     
 

Владимир АРНОЛЬД, академик РАН, доктор физико-математических наук: «…вот э этом споре, например, с Серром (фр. Jean-Pierre Serre) по поводу Бурбаки, там, и так далее, я говорил большую речь «Что такое математика». Я сказал: «Математика – это часть физики. Отличие математики от других областей физики состоит в следующем: и та, и другая наука – экспериментальные, но физические эксперименты обычно стоят миллионы долларов, а математические – единицы рублей». [T.10.CXIX.12]

*

Михаил КОВАЛЬЧУК, доктор физико-математических наук, член-корреспондент РАН, директор РНЦ «Курчатовский институт»: «…следующий этап развития науки кристаллографии, он переместился по объекту. Вот, когда сегодня говорят, что эра физики закончилась, это говорят люди, которые либо ничего не понимают, либо спекулируют. Дело в том, что не могла закончиться «эра физики». Физика – это методология: она лежит в основе, без неё – без физики и математики – вы нигде не создадите науку. Как говорил мой один известный академик теоретик-физик: «Вся наука, кроме физики и математики, – зоология». И в этом смысле глубокая правда, потому что любая наука является описательной: вы поймали бабочку, посмотрели в микроскоп – размах крыльев, даже атомы увидели – это, всё равно, зоология, поскольку это описательно. Любая область знаний становится наукой только тогда, когда в неё приходят физические методы исследований и математический аппарат описания. Это происходит в двух ситуациях – либо область сама так развилась, что она стала интересна для физики, либо возник процесс «общественный запрос». Например, перед войной в тридцатых годах возник запрос общественный, государственный на принципиально новые материалы, например, броню для танков, лёгких сплавов для самолётов. Тогда металлы (это была зоология)люди варили чугун низкосортный, фактически песок кипятили, руду – это была зоология – насыпали, расплавили, вылили, со времён Демидова. А тут оказалось, что этот металл надо превратить в металл с уникальными свойствами. И тогда физика с математикой пришли в эту зоологию – чёрную металлургию – хотя там ещё та среда не дозрела до физики с математикой». [T.10.CCCVI.7]

 

Андрей ЛИНДЕ, профессор физики Стэнфордского университета: «Когда я поступил на физфак, я спрашивал моих знакомых: «Вот, как вы думаете, стоит ли мне быть экспериментатором, или стоит мне быть теоретиком?» И экспериментаторы мне обычно говорили: «Конечно, тебе надо быть экспериментатором. Потому что если ты плохой теоретик, ну, значит, ты и ничего не понимаешь, ну, ты, даже, ничего и не видишь. А если ты плохой экспериментатор, всё равно, ты соприкасаешься с тем, как открытия делаются». Значит, теоретики мне говорили: «Нет, конечно, тебе надо быть теоретиком. Потому что если ты плохой экспериментатор, то ты даже не понимаешь, что ты делаешь, всё мимо тебя проходит, и в коллективе из ста человек ты никто. А если ты плохой теоретик, то ты всё равно рядом с тайнами природы, ты их, по крайней мере, изучаешь раньше, чем кто-нибудь ещё может их интерпретировать». Никто из них почему-то не упомянул возможность, что я могу быть хорошим экспериментатором или хорошим теоретиком. И в какой-то момент я просто перестал задавать вопросы…» [T.10.CCCLXX.1]

 

 
     
 

…левой рукой Женщина держит большой жезл, на верхнем конце которого помещён как бы перламутровый шар, отливающий всеми цветами радуги; под ним виден горизонтальный диск, попеременно и последовательно светящийся всеми красками спектра… [B.24.1]

 

Около сорока миллионов лет назад глаз приматов начал распознавать ещё два цвета – красный и зелёный.

Самые первые цвета, которые стал распознавать человек – жёлтый и синий – обрели прочную связь с определёнными эмоциями. А вот соотнесению с эмоциями красного и зелёного нам пришлось учиться.

Prof. Jay Neitz, University of Washington, Seattle: «Я считаю, что красно-зелёное цветовое видение отличается от сине-жёлтого. Эмоции, связанные с последним, являются врождёнными, естественными, поэтому, скажем, синий цвет действует успокаивающе. Мы чётко разграничиваем холодные и тёплые тона, поскольку чувства, вызываемые, например, жёлтым цветом, в отличие от красного и зелёного, являются врождёнными. Умение различать красный и зелёный – это способность мозга, которая развилась у нас в процессе эволюции. В коре головного мозга красный и зелёный отличаются незначительно, и человеку потребовалось много времени, чтобы научиться правильно читать этот цветовой код».

Получается, что не все цвета имеют для нас одинаковое значение: восприятие синего относится к самым ранним эволюционным реакциям, а умение различать красный и зелёный – к приобретённым навыкам.

Для физиков цвет – это просто характеристика электромагнитного излучения.

Dr. Beau Lotto, UCL: «Цвет не существует в реальности – это субъективное восприятие: в природе вообще не существует цветов». [T.10.DXIV]